Статьи, обзоры и интервью

19.01.2026

Олег Казанов - интервью по повестке дня

РИА Новости  Недра России богаты полезными ископаемыми, и их запасы только увеличиваются. О том, сколько месторождений нефти и газа появилось на карте страны в 2025 году, насколько приросли запасы драгоценных и редкоземельных металлов, как будет развиваться металлургия в новых регионах, и сколько стоит открыть новое нефтяное месторождение, в интервью РИА Новости рассказал руководитель Роснедр Олег Казанов. Беседовала Елена Савинова.

– Насколько приросли запасы нефти и газа в России в 2025 году?

– Часть объектов все еще в экспертизе, но, по предварительным данным, мы получили прирост запасов нефти примерно 666 миллионов тонн, из них 490 миллионов – подготовленные к добыче. По газу – 679 миллиардов кубометров, из них 650 – это запасы промышленных категорий. Основной прирост запасов нефти отмечается в ЯНАО на Карасевском месторождении и в ХМАО-Югре на Приразломном месторождении. По газу на баланс поставлены новые запасы на шельфе Баренцева моря – на Ледовом месторождении, в ЯНАО – на Тамбейском и Верхне-Чассельском, в Якутии – на Соболох-Неджеинском, в Красноярском крае – на Мезенинском.

– Как с приростами запасов по золоту, серебру, углю?


– По дефицитным видам полезных ископаемых был прирост в 2025 году?

– Приросты были. Другое дело, что не всем видам дефицитных полезных ископаемых они нужны, так как значительной частью этих видов сырья с точки зрения запасов в недрах мы обеспечены. Тем не менее, предприятия работают и получают приросты как на действующих, так и на подготавливаемых к добыче месторождениях.
Например, государственную комиссию по запасам прошло Колмозерское месторождение лития на Кольском полуострове. Там прирост запасов составил 860 тысяч тонн, они увеличились в ходе доразведки в два раза. Крупным открытием было месторождение Жидойское в Иркутской области – на госбаланс были впервые поставлены запасы титана в объеме 17,3 миллиона тонн, что более чем в 30 раз превышает его добычу в 2024 году. Также мы получили прирост запасов молибдена – 47,4 тысячи тонн, рения – 47 тонн, ниобия – восемь тысяч тонн, редкоземельных металлов – 30 тысяч тонн.

– Редкоземельные металлы где были открыты?



– Ждем от тех, в которые деньги вкладываются. Это в первую очередь золото, недропользователь идет туда. Существенных результатов мы ожидаем от недропользователя по свинцово-цинковым рудам в Красноярском крае. Там, по планам, к концу 2026 года завершается первый этап геологоразведочных работ. У нас также идут хорошие результаты по объектам государственной геологоразведки на хром, уран, вольфрам и медь. Кроме того, мы продолжим тенденцию прироста запасов на действующих месторождениях. Это связано с тем, что некоторые виды сырья, например, золото, дорожают, и все более и более бедные руды, которые ранее в качестве объектов промышленной добычи и не воспринимались, становятся экономически привлекательными.

– Согласована ли уже программа геологоразведки в новых регионах – в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях?

– Она разработана, и сейчас федеральные ведомства дают свои позиции по этой программе. Они, конечно, будут учтены при формировании конечного варианта. Полагаем, что сами работы в основной части будут развернуты после окончания СВО. При подготовке программы мы шли от задачи восстановить промышленный комплекс новых регионов. Поэтому в ее состав вошли не только объекты актуальных сегодня редких и редкоземельных металлов. Наибольший интерес, с нашей точки зрения, представляют железорудные объекты, потому что восстановить предстоит полные технологические цепочки металлургических производств.


– Еще одна тема прошлого года – кризис в угольной отрасли. Что будет с ценами на уголь? Что делать угольным регионам?

– Географическая структура добычи угля начинает меняться. С одной стороны, это связано с невозможностью вывоза, а с другой – с резким и продолжающимся падением цен на уголь. Они не отскочили и все еще низкие, и, видимо, в ближайшее время таковыми и останутся. Основной угольный регион – Кузбасс – постепенно "тает". В 2020-2021 годах добыча там составляла около 200 миллионов тонн, а сейчас – уже 166 миллионов, хотя там добывалась почти половина российского угля. Компенсировано это другими регионами, в первую очередь Якутией: там, где у нас появляется выход к океану, там развивается и добыча. Якутия за этот же период увеличила ее объем с 18 миллионов тонн до более чем 40 миллионов. В 2024 году было 42 миллиона. И этот рост будет продолжаться. Там действуют крупные предприятия, есть возможность сбыта, есть возможность вывоза.

Есть менее, казалось бы, значимые регионы добычи угля, например, Сахалин. Но даже в этих условиях, со сложными месторождениями, не всегда с самыми дорогими марками углей, добыча за это время увеличилась с 13 до 16,5 миллионов тонн. То есть происходит рост добычи угля там, где компании могут его направить в центры отгрузки и продать.


– Какой там потенциал?

– На Таймыре пока несколько месторождений. На слуху Сырадасайское месторождение. На нем сейчас учтены 130 миллионов тонн запасов, но они легко приращиваются. Ресурсный потенциал Сырадасайского месторождения – до пяти миллиардов тонн. Весь Таймырский угольный бассейн – это колоссальный объект. Его ресурсы могут составить примерно 40% от такого огромного региона, как Кузбасс. Всероссийский институт минерального сырья оценивает прогнозные ресурсы Таймырского бассейна в 218 миллиардов тонн, угольные объекты вытягиваются в виде полосы от западного до восточного побережья Таймыра. Причем это очень хорошие марки. Больше половины – крайне востребованные коксующиеся угли.

– Что делать людям из регионов, откуда "уходит" уголь?
– Как бы ни была важна для экономики регионов угольная отрасль, там всегда есть то, что нужно развивать. И это не касается только лишь сырьевого сектора. Есть, конечно, глубоко ориентированные на уголь регионы, как Кузбасс. Из-за большого вклада угля в экономику региона, конечно, снижение добычи становится большой проблемой. Но уже происходит замещение угольной промышленности добычей альтернативных полезных ископаемых. Например, на Кузбассе недропользователи занимаются марганцем, подготавливаются литиевые проекты, в Коми – титаном.

Тем не менее, конечно, ни по физическому объему, ни по вкладу в экономику новые проекты уголь не заменят. Более того, циклы горного бизнеса очень длинные, и развертывание производств займет достаточно много времени. При этом люди-то не могут сидеть и ждать, им работа нужна прямо сейчас, дома дети сидят, их надо кормить. И мы видим, что специалисты, которые теряют работу на угольных предприятиях в одном регионе, очень востребованы горной отраслью за его пределами. Конечно, не все к этому готовы, но те, кто готов, ездят на вахты. А на востоке страны очень крупные объекты вводятся в эксплуатацию, нужно много людей, завозится рабочая сила из-за рубежа. Но, в первую очередь, нужно своих людей устраивать, и это происходит, формируются учебные центры.

– Сколько угольных участков недр получили лицензии в 2025 году?


– Сколько стоит открытие новых нефтяных месторождений?

– Крупные нефтяные проекты, да и просто нефтяные проекты, начиная уже с самых ранних поисковых стадий, требуют очень серьезных инвестиций. Типовой поисковый проект на нефть стоит порядка десяти миллиардов рублей. И малые компании такими ресурсами не обладают. Ни собственными, ни внешними. Поэтому большие проекты, к сожалению, не для них. Инвестиции малых и средних нефтегазовых компаний в геологоразведку составляют около 50-60 миллиардов рублей в год. За 2024 год малые компании открыли семь месторождений углеводородов, а в 2025 году – 14. Многие открытия мелкие по запасам, но встречаются и более значимые. В 2025 году малыми компаниями были открыты два месторождения: Усть-Бирюкское в Якутии с 14 миллиардами кубометров газа и Еркутаяхское с 11,6 миллиона тонн нефти в ЯНАО.

В чем мы видим возможности для малых компаний, и что на самом деле происходит? Это работа в пределах уже старых, известных нефтяных регионов. Речь идет о старых брошенных скважинах, которые когда-то бурили, но потом не ликвидировали. Тогда это были малозначимые нерентабельные нефтяные открытия, но время проходит. Сейчас малые компании возвращаются к таким объектам. И там, где предварительную сейсмику проводить не надо, бурить не надо, можно брать скважины, приводить их в порядок и приступать к испытаниям. Это требует существенно меньших ресурсов. Понятно, что на выходе из этого будет существенно меньший объект добычи, но как раз на то они и малые компании, что малые объекты их сейчас интересуют. Тем не менее, они делают открытия.

Источник фото